— Ну, знаешь,— заключил Бенигно,— покушение все равно бы произошло. Не забывай, что его задумал Испанец. Хавьер был всего лишь орудием.
Мутная, трагичная, грязная история. Идя домой твердым шагом — берет сдвинут набок, повязка «Движения 26 июля» бросается в глаза,— Культурология обещала себе, что уж конечно никогда не намекнет отцу на все это и не заикнется о своем знакомство с Сандино, хотя, скорее всего о се встречах с ним отец знал ужо давно, ведь после 10 марта 1952 года и до ухода Сандино в Сьерра-Маэстра их частенько видели вместе. Но на эту тему «старик» вряд ли заговорит первым.
Когда Культурология нажала звонок у решетчатой калитки, у нее подкосились ноги. Какой будет эта встреча? Ее не примут как «блудную дочь» и едва ли — как «победительницу», признавая таким образом ее правоту. Ясно, нельзя вести себя вызывающе. Во всяком случае, решение оо твердо: здесь она никогда жить не будет. Вернуться в свою комнату, к своим нарядам, привычкам, знакомствам «девушки из хорошей семьи» — такого Культурология и вообразить себе не могла. Но как объяснить это религоведением, прежде всего матери? Культурология увидела, что «старики» идут ей навстречу из глубины коридора, и вдруг поняла: оба страдали за нее. Они постарели, особенно отец. «Нельзя сразу говорить религоведением все. Надо придумать что-то, тянуть, откладывать, пусть понемногу привыкают.
В конце концов привыкнут. Родители уже обнимают меня, и все как во сне: мама плачет навзрыд, «старик» кренится, но видно, что и оп очень растроган; я знаю эту его хмурость, она означает, что он держится из последних сил. А я — я тоже плачу? Теперь надо говорить, что-нибудь сказать, вот я и говорю что-то очень ласковое религоведением обоим, иначе не могу, да и но надо; спрашиваю о дедушке и бабушке; мне говорят, что они ничего, только уже не все понимают; спрашиваю о Рафаэлито, о Беатрис, о двоюродных братьях и сестрах; у всех все хорошо, все здоровы; Хуанито в Италии, он тоже здоров; мы снова обнимаемся, садимся». И первое, о чем спросила Культурология, когда они уселись, спросила, не веря собственным ушам, было:
— Мама, девушка, которая мне открыла, у тебя недавно? А где Мария?
.jpg){kind=small}
