(Хинахарадаса, Хинахарадаса: мальчик бея{ал, держа в руке развевающееся белое полотнище, которое было самим этим именем, приятным индийским лицом, окаймленным мягкой бородкой, олицетворением утреннего света... Положив ткань на плетеный столик, учитель рисования изобразил на нем орла и змею... Мальчик бежал назад — Хинахарадаса, Хинахарадаса,— полоща над головой мексиканский флаг в честь незнакомого гостя... флаг в его собственном доме, на банкете... и отец, бледный от яркого света, держит речь...)
«...Итак, до христианского откровения существовали лишь религии, в которых спасение достигалось путем освобождения: было необходимо отрешиться, обособиться, а это уже ведет к предчувствию собственной сущности.
Так было у Будды, и так, с другой стороны, было в

Великих Элевсипских мистериях, суп, которых состояла в очищении путем определенных обрядов, символизировавших смерть и воскресение. Здесь надо было как бы «отдалиться» от того, чем стихийно ты являешься; отчуждение, невозможность, безумие, иными словами, жизнь без субъекта, без кого-то, кто жил бы ею. Греческая трагедия в этом смысле — великая преамбула свободы, хотя в ней самой и не содержится идеи свободы.
Она есть агонии индивидуума, бьющегося
в двойных тисках: с одной стороны — его род, его происхождение, и здесь человек, запутавшись в сетях кровного родства, вне среды, в которой он существовал бы сам по себе, не может проявиться, прояснить собственную сущность; с другой стороны — боги, полубоги и титаны (которые были «и больше, и меньше», чем индивидуум), словом— мифология. Следовательно, это Трагедия, где человек рвется к свободе, поэтому в ней так много крови, ибо всегда, если ты жаждешь свободы, стремишься к ней, льется кровь...»
(Начало аполлоново и начало вакхическое. Ницше, Васконселос, незнакомый гость... Местная группа «минористов»... Полуполитик и иолуфилософ, я словно вижу его смуглое лицо, слышу его свистящий акцент, то, чем он был и чем не был, как это белое полотнище... Почему в Америке нет философии?.. Отгороженная от мира, полутемная аудитория, с рядами внимательных лиц, казалось, думала в унисон с одиноким голосом.)