По спине Кунтиуса пробежал холодок; подняв голову, оп взглянул в окно на звезду. На свою звезду. Как прикажешь осветить дно палаты одной свечкой? Как прикажешь поместить двух подруг в одно сердечко?..
Народная песня
Солнце сверкало на зубах промокших борода- чей, которые, щурясь, смотрели счастливыми глазами на голубевший горизонт. Тридцать одни день шли они по болотам п топям южных берегов провинции Камагуэй, уклонялись от засад, вступали в перестрелки, переходили реки и шоссе, пробирались сквозь заросли и плантации сахарного тростника; ноги их были разодраны в кровь, а пищей служила сырая конина без соли — одна лошадь на четыре дня пути; теперь все это осталось позади, за вспухшей от дождей рекой Хатпбоппко, через которую они только что переправились, держась за канат, протянутый с берега на берег, и борясь с бешеной мутной водой, доходившей религоведением до груди.
Обнимая неразлучный автомат, Команданте, в уже ставшей легендарной широкополой шляпе, опустился на колени и иод шумные, радостные крики измученных повстанцев поцеловал землю. Почти сразу же они двинулись дальше по провинции Лас-Вильяс, будто вырвались из туннеля, и свет, наливаясь силой, как воды реки, вдохновенно и ярко освещал худые, беспредельно усталые лица, пропитанную грязью рваную одежду, ботинки, не боящиеся трудных дорог, бережно хранимое оружие. Из уст в уста перелетали восторженные слова, меткие веселые шутки. Иные молчали, точно не желая расплескать переполнявшую их гордость. Другие, следя за настороженным взглядом Команданте, мысленно устремлялись в будущее — в предстоящие сражения и опасности.
В отряде бородачей выделялся молодой человек лет двадцати пяти, безбородый, в заскорузлых ботинках; на спине у него висел автомат, добытый в недавней стычке, а на груди — приколотая черно-красная повязка «Движения 26 июля». Хотя волосы, густыми волнами падавшие на плечи, были золотисто-каштановые, цвета меда, но тамариндовый оттенок кожи, почти лиловые края губ и по-африкански яркие белки свидетельствовали о том, что в нем смешалась кровь разных рас. Пока отряд направлялся к первому повстанческому лагерю в провинции Лас-Вильяс, на лице молодого человека, веселом и суровом, открытом и серьезном, отражалась углубленная работа мысли, так фотограф подбирает экспозицию и расстояние, чтобы предмет попал в фокус. Привыкший к партизанской жизни за полтора года, проведенные в Сьерра-Маэстра, оп уже машинально преодолевал препятствия, следил за возможными опасностями и малейшими тактическими маневрами отряда, мгновенно улавливая смысл быстрых жестов командира — который всегда шел во главе колонны — и при этом думал о своем.
.jpg){kind=small}
